Атрибуции собственных действий и переживаний

Утверждение, что люди стремятся осознать предпосылки происходящих вокруг их событий, используя при всем этом наилучшие из имеющихся в их распоряжении когнитивные инструменты, навряд ли можно оспорить. Еще более спорным и поболее внезапным было бы представить, что люди употребляют те же самые инструменты и бывают подвержены этим же самым тенденциозностям и ошибкам Атрибуции собственных действий и переживаний, когда, пробуют осознать свои собственные переживания и деяния. В 60-е годы два развивавшихся ранее параллельно направления исследовательских работ соединились воедино конкретно на этой важной идее о восприятии и атрибуции человеком собственных действий и переживаний.

«Атрибутивная» теория чувств Шехтера и Сингера. В1962 г. Стэнли Шехтер и Джером Сингер выпустили известную статью Атрибуции собственных действий и переживаний, в какой была изложена ошеломляющая собственной новизной теория чувств. Исследователи утверждали, что личный чувственный опыт людей (т.е. то, как люди именуют свои чувства и каким образом реагируют на эмоциогенные стимулы) может не находиться в жесткой зависимости от их внутреннего физиологического состояния. Шехтер и Сингер утверждали, что Атрибуции собственных действий и переживаний отражения этих физиологических состояний обычно бывают очень диффузными и неспецифическими для того, чтоб пробудить в нас различные чувственные переживания. Напротив, наши чувственные переживания и наше поведение зависят от умозаключений, которые мы формируем по поводу обстоятельств собственного физиологического возбуждения.

Если более правдоподобным источником нашего возбуждения является доступная комедия с мордобоем Атрибуции собственных действий и переживаний, которую мы на этот момент смотрим, мы чувствуем себя радостными либо счастливыми и смеемся. Если же более применимым разъяснением нашего возбуждения является бегущий прямо на нас рычащий доберман-пинчер или оскорбительное замечание о наших праотцах, мы ощущаем себя соответственно напуганными либо разъяренными, в согласовании с чем и поступаем. Если же источником тех Атрибуции собственных действий и переживаний же симптомов {влажных ладоней, учащенного пульса, ускоренного поверхностного дыхания) является симпатичный представитель обратного пола, мы чувствуем сексапильное желание. Но если более применимое разъяснение этих психосоматических симптомов дает доктор, предупреждающий нас, что они все представляют собой обыденный побочный эффект только-только изготовленного нам впрыскивания адреналина, мы не испытываем Атрибуции собственных действий и переживаний никаких реальных чувств и не выказываем намерения действовать, повинуясь чувственному порыву.

Невзирая на то что многие современные теоретики могли бы покритиковать идеи Шехтера и Сингера о недостаточной физиологической специфики разных чувственных состояний, немногие из их стали бы опровергать, что нас можно подтолкнуть к неверному обозначению собственных эмоций и к неверным заключениям Атрибуции собственных действий и переживаний относительно их источников. Существует также довольно данных, говорящих о том, что люди, испытывающие переживания, провоцирующие их на проявление чувств, могут ощущать и действовать наименее чувственно, если побудить их к приписыванию собственных телесных симптомов причинам неэмоционального характеристики. Так, испытуемые, которые, до того как испытать на для себя серию электронных разрядов Атрибуции собственных действий и переживаний растущей интенсивности, получали «препарат» (в реальности — плацебо в виде сладкой таблетки), по их воззрению, вызывающий возбуждение, находили эти разряды наименее болезненными, чем испытуемые из контрольной группы. Более того, участники экспериментальной группы умудрялись терпеть вчетверо более сильный разряд, до того как заявляли о том, что им стало больно (Nisbett Атрибуции собственных действий и переживаний & Schachter, 1966). Аналогично, испытуемые, принимавшие пилюлю, которая должна была, по их воззрению, вызвать возбуждение, оказывались более склонными к мошенничеству на экзаменах (предположительно поэтому, что неверно относили свое эмоциональное возбуждение, вызванное грядущим жульничеством либо перспективой быть пойманными, на счет продукта) (Dienstbier & Munter, 1971).

«Атрибутивная» теория Бема об аттитюдах как самоотчетах.Приблизительно в Атрибуции собственных действий и переживаний то же время, когда Шехтер и Сингер утверждали, что люди дают наименования своим чувствам, основываясь на правдоподобных каузальных атрибуциях, юный соц психолог по имени Дерил Бем (D. Bern) выступал, на самом деле, с схожим тезисом, говоря о том, каким образом люди дают наименования своим аттитюдам и убеждениям Атрибуции собственных действий и переживаний.

Бем (Bern, 1967, 1972) утверждал, что люди сформировывают суждения о собственных аттитюдах, равно как и о собственных предпочтениях и личных диспозициях, анализируя свое поведение и его контекст в точности так же, как они поступали бы, строя подобные суждения о других людях.

Так, к примеру, человек реагирует на вопрос «Любите ли вы темный Атрибуции собственных действий и переживаний хлеб?», начиная рассуждать последующим образом: «Думаю, что да. Я его ем всегда и никто меня не принуждает это делать». Либо же некто отвечает на вопрос «Любите ли вы психологию?», говоря: «Должно быть, да. Я всегда посещаю лекции по психологии, хотя это даже не мой профилирующий предмет».

Более конкретный тезис Бема, равно Атрибуции собственных действий и переживаний как и многие инспирированные им позже опыты с самовосприятием, заключается в том, что активные участники событий, подобно их наблюдателям, могут делать неправильные выводы о значимой роли личных параметров, заместо того чтоб признать, что их собственное поведение в основном отражает давление ситуационных причин и ограничений. Говоря более общо, тезис Бема Атрибуции собственных действий и переживаний предполагает, что люди обязаны вычислять предпосылки собственного наружного поведения (подобно тому как исследование Шехтера и Сингера предполагает, что люди обязаны вычислять предпосылки собственного внутреннего возбуждения), пользуясь теориями и фактами такого же рода, что они использовали бы при формировании суждений о Других людях, практически или совсем не обращаясь при всем Атрибуции собственных действий и переживаний этом к «непосредственно доступным» им когнитивным процессам и к другим психологическим явлениям, составляющим подоплеку их поведения. Как мы увидим дальше, существует неограниченное количество свидетельств того, что люди нередко заблуждаются относительно обстоятельств собственного поведения ровно так, как это подразумевает тезис Бема.

Понимание ментальных процессов.Почему же результаты исследовательских Атрибуции собственных действий и переживаний работ диссонанса и атрибуции внутреннего возбуждения оказываются настолько внезапными? После некого размышления становится понятно, что это происходит поэтому, что люди обычно не выслеживают свою вовлеченность в когнитивные процессы, лежащие в базе этих внезапных явлений. Другими словами, человек не дает для себя отчета в том, как он изменяет свои аттитюды Атрибуции собственных действий и переживаний, приводя их в соответствие с своим поведением. Не следит он себя и тогда, когда воспринимает во внимание источник появления возбуждения, решая, как ощущать себя в ситуации, в какой схожее возбуждение появляется. Результаты бессчетных тестов не оставляют нам другого выбора не считая как согласиться с тем, что схожая высокоорганизованная ментальная Атрибуции собственных действий и переживаний активность протекает без ее понимания субъектом.

Как же общий нрав имеет эта безотчетная, но высокоорганизованная обработка инфы? Нисбетт и Уилсон (Nisbett & Wilson, 1977) говорят, что она, вправду, всераспространена очень обширно. Они говорят, что прямой доступ к когнитивным процессам в психике вообщем отсутствует. Существует доступ только к идеям и умозаключениям, представляющим из Атрибуции собственных действий и переживаний себя результаты схожих процессов. Некие процессы — такие, как методы решения верно намеченных целей, имеют типичных вербальных «попутчиков», которые могут аккомпанировать и направлять надлежащие процессы, и благодаря им мы можем быть убеждены, что избрали верный метод формирования суждений либо вывода заключений. (К примеру: «Я сообразил, что это вероятнее Атрибуции собственных действий и переживаний всего задачка на закон сохранения энергии, и применил подходящую формулу».)

Но при столкновении со многими задачками (в особенности встречающимися в первый раз), решение которых просит общественного суждения, уровень понимания задействованных при всем этом когнитивных процессов очень низок. Так, к примеру, когда испытуемых попросили произвести сравнительную оценку кандидатов на работу Атрибуции собственных действий и переживаний, то в рассказе о факторах, повлиявших на их собственные оценки, они были менее точны, чем при перечислении причин, повлиявших на оценки какого-нибудь другого испытуемого. Отчет Джека о том, что воздействовало на его собственное суждение, был менее точен, чем его вывод о том, что воздействовало на суждение Пита.

Аналогично, в исследовании Атрибуции собственных действий и переживаний Вайсса и Брауна {Weiss & Brown, 1977) студентки института при перечислении причин, вызывавших каждодневное изменение их собственного настроения, были менее точны, чем когда они строили догадки о факторах, повлиявших на настроение других дам. При этом ни в отчетах о причинах собственного настроения, ни при перечислении обстоятельств, меняющих настроение у других, они Атрибуции собственных действий и переживаний не были в особенности точны.

У людей всегда имеются теории о том, что оказывает влияние на их суждения и поведение, так же как у их всегда найдется теория по поводу соц процессов хоть какого рода. Конкретно эти теории, а не какое-либо интроспективное проникновение в ментальную деятельность являются, видимо, источником Атрибуции собственных действий и переживаний описаний, даваемых людьми факторам, влияющим на их суждения и поведение. Более того, просто показать, что многие из этих теорий очень необоснованны (Wilson & Stone, 1985).

Обобщающий вывод о том, что мы имеем очень ограниченный доступ к своим когнитивным процессам, подводит нас, как мы увидим в последующем разделе, к Атрибуции собственных действий и переживаний основной дилемме данной главы. Хотя мы и понимаем некие процессы, связанные с личной интерпретацией (к примеру, свои сознательные умозрительные рассуждения о причинах чужого поведения), другие подобные процессы так и остаются неосознанными. То, что кажется нам конкретным восприятием стимула, часто оказывается в высочайшей степени опосредовано процессами личной интерпретации, протекающими вне поля зрения сознания Атрибуции собственных действий и переживаний. Похоже, что «мы зовем их тем, кто они есть», а не «тем, кем они нам кажутся».

Схожий недочет понимания наших собственных интерпретационных процессов не позволяет нам узреть возможность того, что кто-то другой, находящийся в ином положении, может дать этим же самым предметам иную интерпретацию. Когда Атрибуции собственных действий и переживаний мы обнаруживаем, что кто-то другой оценивает тот либо другой стимул хорошим от нас образом, мы сразу спешим прийти к выводу о его необыкновенных диспозициях либо сильной мотивации. Этих, нередко неверных выводов можно было бы избежать, если б мы понимали самую важную роль процессов личной интерпретации и присущую им изменчивость. Люди нередко Атрибуции собственных действий и переживаний интерпретируют один и тот же предмет по-разному поэтому, что рассматривают его под различным углом зрения, а совсем не поэтому, что коренным образом отличаются друг от друга.


atropa-belladonna-e-radice-ferm-33b-d11.html
atropin-yavlyaetsya-holinolitikom.html
attending-a-job-interview.html